фокус однозначно не получался.
– Что, Ден, – я направился к нему вальяжной походкой, небрежно размахивая трубой. – Не выходит каменный цветок?
– Да пошёл ты… – огрызнулся он и хотел было повернуться для побега, как я тут же замахнулся трубой.
Ден моментально поставил блок здоровой рукой. Судя по скорости, этому его учили в секции по какой-нибудь «рукопашке» для не сильно одарённых индивидуумов.
Вопрос – что будет, если крепкий металл ударит по хрупкой человеческой плоти?
Ответ – негромкий звук «хрясь» и переломанная конечность.
После двух переломов, которые надолго отучат Дена брать в руки «холодное оружие», последовала нехитрая подножка и третий соперник был окончательно повержен. Причём от боли он был почти невменяем, качаясь всем телом на снегу и не прекращая стонать что-то себе под нос.
Произошедшее до меня дошло не сразу – план сработал. Мельчайшие подробности, которые я зацепил краем глаза, податливо всплыли в моей памяти и сформировали конструкцию победы над этими уродами.
Это я всё запомнил!
Это я всё сделал!
Как вышло так, что моя память из непослушного дикого хищника превратилась в домашнюю дрессированную зверушку, я понятия не имел. Да и по чести признаться не очень пытался отыскать ответ – меня устраивала такая перемена.
Выбросив трубу металлическую я на ходу достал из кармана «трубу» пластмассовую и обнаружил, что она тихо мирно спала в моём кармане в выключенном состояние. Судя по всему, чтобы Анька не отвлекала звонками, ведь она точно знала, что я намеревался сделать.
– Алло, – Анька моментально подняла трубку, – ты чего выключился?! С ума сошёл, идиот несчастный…
– Всё хорошо! – я еле-еле смог вставить предложение между её всхлипами. – Я жив здоров. И деньги со мной.
– Да какая разница?! Ты меня чуть не убил этим, дурак! Больше не делай так…
– Я постараюсь… Уж чего-чего, а пообещать не смогу…
– Ну ты и…
– Ань, Аня. Анюта!
– Ну что?!
– Теперь всё будет иначе.
Глава 5.
Возраст: 25 лет
Место: Москва
Уже целых два года Игнат Рафаилович жил в стабильном непостоянстве как с миром вокруг, так и со своим внутренним. Со стороны всё казалось хорошо, и даже слишком, но он-то знал всю природную сущность этого треклятого «хорошо». Для мужчины главная победа в жизни будет безоговорочной тогда, когда к нему придёт осознание, что он никому и ничего не должен.
Для многих этот день не наступает никогда.
Отсюда и мышца сердечная слабовата, и сединка раненько может врасти в пробивающеюся лысину, да и обмен веществ сбиться, вываливая наружу округлое отсутствие пресса. Что до него, так он за два года избавился от всего, на что можно навесить ярлык «должен». И вроде бы всё должно цвести от радужной победы над материальным, но…
Но за это он выкладывал мизерный процент от собственной прибыли. Маленький такой, пять процентов всего. Ежемесячно.
– Извините, где платформа номер три? – его взгляд был потерян, а на лысеющем лбу накапливалась испарина. Волновался, Игнат Рафаилович, ой как волновался.
– Это вам туда, – незнакомец даже не посмотрел на будущего пассажира, когда сам Рафаилыч впился в него испытующим взглядом. Беглец в каждом кусту страшится погони.
Маленький чемодан на колёсиках отстукивал дробь поперёк ритму ног хозяина, силясь за ним успеть, но куда там! Тот огибал встречные плечи и неторопливые спины, пытаясь быстрее занять своё место в вагонном пространстве, чтобы навсегда скрыться от проклятущего ока столицы. Потными, трясущимися ручками вручил билет проводнику, и, не обращая внимание на такие формальности, как вежливость и внимательность, влетел в поезд. Так спешил, бедолага, что совсем не заметил одной маленькой, но очень важной детальки – кроме него, в вагоне никого больше не было.
Усладившись сквозняком из окна, который сам и впустил в купе, новоявленный пассажир устроился на своём месте, в томящем ожидании скорого отбытия.
– Ну вот и здрас-с-сьте! – открыв дверь, я вошел в то купе с нарочитой хозяйской непосредственностью. Моя жертва ни разу меня не видела, поэтому в курс дела нужно было вводить с порога, сразу и в лоб. – Свиделись наконец-то, а то я уж думал никогда этого не произойдёт!
– Простите, вы кто? – спросил он поддельно строгим голосом, хотя и видно было, что опешил хуже некуда.
– Я-то? – усаживаясь напротив него, я развалился на удобном сиденье купе. – А я тот, Игнат Рафаилович, кого вы так нагло и беспринципно решили кинуть.
Тот хотел было открыть рот, но тут же его захлопнул. Не потому, что был неконфликтен от природы и спорщик в нем умер с самого зачатия, и не потому, что контраргументов у него не было. Причиной его скорой капитуляции были мои действия – после своих слов, я спокойно и не торопясь, достал пистолет с глушителем.
– Вот ведь юркий, сукин сын! Столько ШМЯКов на тебя потратил!!! – струя моего сознания лилась сама по себе, пока я налаживал «глушак» к дулу. С непривычки этот процесс не так прост, как кажется, когда смотришь заокеанские второсортные кинополотна. – Скользкий, гад! То даты разные выбирал, то транспорт. Столько билетов пришлось выкупать…
– А… Э-э-э… Я-я-я…
– Да не спрашивай, откуда я знаю про всё это, – глушитель наконец послушно зафиксировался на своём законном месте. – Вчера и сегодня ты звонил во все концы, а билетов так нигде и не оказалось. Блин, пока я «методом тыка» вычислил, где именно тебя ловить, две страницы пришлось исписать.
Мой горе-собеседник наконец-то понял, что происходит, кто я собственно такой, и взял себя в руки, хотя пот на лбу и дрожащие руки его выдавали.
– Ты за мной следил…
– Ты думаешь у меня сверхнавороченная база под землей, а по городу везде «жучки с прослушкой»? А ещё говорят, что это мы поколение блокбастеров! Чудны крестьянские дети, ей-Богу. Значит так, вычислил я тебя, что бы вернуть…
– Я не могу тебе отдать десять процентов, а убить ты меня не сможешь – сядешь!
– Ты так в этом уверен?
– Да по тебе видно! На убийцу ты не тянешь. Можешь сколько угодно размахивать своей «пукалкой». Что это вообще за игры? Зачем тебе всё это?
– Зачем, говоришь? Знаешь, когда я собрал капитал, и попытался им манипулировать, я понял одну единственную вещь – в нашем мире слова «богатый» и «честный» не могут стоять рядом в одном предложении. Налоги, аферисты, спецслужбы и обслуживающие конторы выжимают всё до капли.
– Кому ты все это рассказываешь? – Игнат Рафаилович махнул на меня рукой. – Я, владелец целого предприятия, живу почти впроголодь! Знаешь сколько у меня таких как ты кредиторов?
– Вот поэтому я и занимаюсь этим. – продолжаю размышления вслух,
